Фото автора
Все случилось как-то сразу и совершенно неожиданно. Собака, только минуту назад весело виляющая хвостом, вдруг упала набок и затряслась мелкой дрожью. Ее начало рвать и одновременно из нее начал выходить кал.
Я впал в какой-то ступор, не зная что предпринять.
— Что ты стоишь, — закричал сын. — Делай что-нибудь. Звони Зурабу.
Я схватил телефон и судорожно стал искать телефон нашего друга ветеринара.
— Срочно вези ко мне, — послышался его не терпящий возражений голос, после того, как я обрисовал картину.
Схватив собаку на руки я кинулся к машине. Ехать было всего минут пятнадцать, но какие это были пятнадцать минут? Мне казалось, что все, ехавшие в потоке машины, очень медленно тащатся. Я обгонял их и сигналил, чтобы меня пропустили, совершенно не обращая внимания на ответные «реплики» в свой адрес. Какое мне было до них дело, когда сзади умирал друг!
Утро началось как обычно. Мы вышли погулять. Дратхаар легко бегала по газону и обнюхивала углы и кусты. В ее десятилетнем возрасте это было как-то естественно: все знакомо и обыденно. Вот здесь гулял местный дворовый пес Бим, с которым она дружила еще с щенячьего возраста. А вот здесь нервозная доберманиха Ника, с которой она периодически выясняла отношения за право быть главной во дворе.
После прогулки мы пришли домой и Гуля, с удовольствием поев, пошла к себе на подстилку. Как вдруг рухнула…
Я поднял собаку на руки, вынул из багажника внедорожника и буквально влетел в вестибюль здания.
— Девочки! — закричал я, переводя дыхание и глядя на двух девушек, стоящих на рекреации. — Давайте спасать собаку!
— Ой, да это не к нам, — услышал в ответ и увидел страх у них в глазах. — Это в соседнее здание!
Я вновь выбежал из подъезда с обмякшей на руках собакой и закрутил головой в поисках вывески ветеринарной клиники.
— Ах, вот она! За соседним забором.
Кинулся к другому подъезду и, взбежав по ступеням, открыл ногой дверь.
— Где Зураб? — обратился я к медсестре. — Зовите его скорее. Собака умирает!
Но врач уже выбежал из своего кабинета, раздавая распоряжения своим помощницам.
— Давай, быстро на стол ее, — скомандовал он. — А сам посиди в коридоре. Ты тут не нужен.
Я сел на стул. Руки тряслись, дыхание никак не восстанавливалось, а по лицу тек пот. В голове крутилась только одна мысль – успел ли?
Фото автора
Зураб вышел из кабинета и подошел ко мне.
— Отравление, — сказал он. — Ничего на улице не ела?
— Нет. Ни сегодня, ни вчера. Я не видел. Только с утра сухим кормом покормил, как обычно. Правда у меня старый корм закончился, и я вчера в магазине купил килограмм в развес.
— Я думаю, что это корм не качественный, — сказал врач. — Но на всякий случай кровь возьмем и съездишь, сдашь на экспресс-анализ. Сейчас догхантеры чего только не придумывают. Надо удостовериться, что не яд.
Ничего нет хуже, как сидеть и ждать , когда решается судьба твоего питомца. Поэтому я с радостью поехал по указанному адресу, держа в руках заветную колбу с кровью. Сначала туда, благо все на машине, а то и не доберешься в такую даль, а потом обратно.
Большинству людей, не живших в крупном мегаполисе, кажется, что здесь все близко и доступно. Да не тут-то было. Если смотришь на карту, то кажется, что доехать от пункта «А» в пункт «Б» довольно просто, но наделе оказывается, что эти пункты находятся в такой глубине московских кварталов, что пока до них доберешься, проклянешь все на свете. Сначала на метро, и хорошо если без пересадки, а то еще и с парой пересадок. Потом на наземном транспорте, а напоследок еще и пешком по карте.
На первый взгляд, очень выручает машина, но те, кто хоть раз стоял в московских пробках, меня поймут. Иногда проще добраться пешком со всеми перекладными, чем потратить несколько часов на ожидание в пробках. Но это полдела. Надо потом еще найти куда запарковать машину. С введением в столице платных парковок большинство домовых товариществ быстренько поставили на въезде во дворы шлагбаумы и добраться до нужного места бывает ох как не просто.
Через час я уже вернулся обратно в клинику.
— Все хорошо, — сказал Зураб, посмотрев анализ. — Но еще понаблюдаем. Сейчас она в соседней комнате лежит под капельницей. Мы ей промывание сделали. Посиди с ней, посмотри. Ее может тошнить, но это нормально.
А зашел в процедурную. Там на столе лежала моя собака. Из лапы торчала игла с капельницей и рядом сидела медсестра. Я сменил ее, сев на стул и погладил лохматую морду. Гуля увидела меня и вильнула хвостом, но даже не попыталась встать, настолько ей было плохо. У нее начались рвотные спазмы и в подставленный лоток из пасти стала вываливаться не переваренная «каша» сухого корма. Я продолжал гладить свободной рукой свою собаку, ласково разговаривая с ней. В течение часа рвота повторилась еще несколько раз, пока вываливаться было просто не чему.
Собаке явно стало лучше! Глаза ее прояснили и она стала с интересом поглядывать по сторонам. Подняла голову и с благодарностью посмотрела на меня, а потом лизнула мою руку.
Фото автора
— Да, Гуля, все хорошо, скоро домой поедем, — говорил я сквозь слезы радости, которые текли по моим щекам, и я их совсем не стеснялся.
