Фото: Яншевского Андрея.
А разум философствует: «Сидеть в жару под ивой – это казнь. С ветвей и бесчисленных листочков падают на распаренное жарой, разнеженное тело омерзительные холодющие капли». Температура воды в прудах зашкаливает за тридцать градусов…
Чистые пруды, задумчивые ивы отодвигаются в будущие, может быть, лучшие времена. И снова рыбачу в тени деревьев, на берегу большой реки, забрасывая наживки в быстрые холодные воды. Здесь несравнимо больше шансов выжить под сжигающими лучами.
Лучшая рыбалка только на берегу большой реки. Она запланирована на завтра.
Лучше переесть, чем недоспать. Только в десять часов сообразил, что и жизнь можно проспать: «Что делать?» А в доме делать нечего: жена ушла на работу, домашние дела давно сделаны-переделаны, настоящая рыбалка сорвана. И хочется на рыбалку…
А реально досягаемы только чистые пруды и задумчивые ивы ближайшей станицы. Зарыбленные и охраняемые. Охрану можно усмирить, если есть «жидкая валюта», а ее количество соответствует потребности души охраняющего. В рюкзак перемещаются две бутылки марочного вина.
Рыба в пруду одурела от жары, ее на остренькое только и выманишь из водорослей. Перемещаю в рюкзак и флакон одеколона «Красная Москва». Когда-то читал, что гвоздичное масло лучше анисового, когда ловишь карася или сазана. В одеколоне есть это масло.
Прихватываю и саперную лопатку – за задумчивыми ивами поблескивает водное зеркало реки Кубань, а выползков можно легко накопать во влажной земле лесных низин…
После привычных переговоров с охранником сижу на берегу пруда, в тени от ивы, но поодаль от ее капели, рассматриваю рыжий бурлящий поток кубанской воды, хлыщущий в пруд из безразмерной трубы – в кирпичной коробке насосной, построенной на берегу р. Кубань, гудят моторы…
На поверхность потока выворачиваются лаптеобразные караси и, удивившись своей смелости, заныривают в бурлящую воду.
Двое мальчишек с удочками на плечах канючат: «Дядь, можно нам порыбачить?» Станичные пацаны всегда выканючивают себе право на рыбалку. Сегодняшний день – не исключение…
Поплавки их удочек уже покачиваются на воде вблизи потока, хлыщущего из трубы. Насадку они отщипывают от половины булки ржаного хлеба. Клева нет.
Катышек ржаного хлеба не оживляет и мой поплавок… «Надо срочно уходить к реке… – думаю. – Попробую с одеколончиком – и к реке…»
Двухкилограммовые сазаны выпрыгивают из воды на поплавок – клевать не желают.
К моему удивлению, поплавок часто притапливают короба (караси). Крупные и резвые.
Скатываю обычный катушек хлеба – клев обнуляется. Формула клева определилась.
Пацаны волнуются, спрашивают: «Дядь! Почему рыба клюет у Вас, а у нас не хочет?»
Молча отдаю им скатанный кусок хлеба, размером с куриное яйцо.
Слышу их радостные вопли…
