Фото автора
Терялась ли когда-нибудь у вас собака? У меня терялась — причем неоднократно. И это был мой спаниель Арчи.
Он терялся постоянно. Чем старше становился пес, тем чаще меня посещала надежда, что однажды он потеряется навсегда. Не могу сказать, как бы я тогда себя чувствовал. Ведь я слишком любил этого кобеля — при всей его наглости и непослушании. Хочется надеяться, что он чувствовал это, поэтому всегда находился.
Из всех таких случаев мне запомнились только два. О них я и хочу рассказать.
Самый первый раз это случилось еще в детстве, когда молодому псу не было и полугода. Как большинство владельцев собак, я гулял с ним два раза в день: утром — перед тем, как уезжать на учебу в институт, — и вечером — после возвращения домой. Осенью темнеет рано, и большинство наших прогулок проходило в темное время суток. Хотя, наверное, его нельзя назвать «темным», когда живешь в Москве. Многочисленные окна многоэтажек спальных районов и редкие уличные фонари худо-бедно освещали окружающие газоны и дороги вдоль подъездов, на которых днем резвились многочисленные дети, а вечером — собаки. И никто друг другу не мешал.
Это сейчас столица превратилась в царство заборов и шлагбаумов, призванных выделить — по мнению столичных властей — пространство жилищных сообществ, а на самом деле жутко ограничивая крохотный мир жителей мегаполиса «квадратно-гнездовым» способом. А тогда мы гуляли где хотели и как хотели. Машины во дворах проезжали нечасто, и я редко пользовался поводком. Только тогда, когда нам нужно было переходить крупные шоссе, я брал собаку на поводок. Большую же часть прогулки он бегал свободно.
В один из таких вечеров мы мирно прогуливались вдоль домов, и Арчи то бежал рядом со мной, то залезал под самые окна, чтобы обследовать газоны. Как вдруг раздался страшный грохот. От неожиданности я даже подпрыгнул и испугался. То ли кто-то сбросил с верхнего этажа девятиэтажки целлофановый пакет с водой — у нас тоже было такое развлечение в детстве, — то ли взорвали петарду. Грохот был сильный, и я не сразу пришел в себя. А когда пришел, понял, что Арчи исчез.
Я стал звать его, призывно свистеть, но тщетно. Собака пропала. Продолжая призывно оглашать окрестности кличкой собаки, я стал бегать по району в надежде, что он меня услышит и прибежит. Не помню, сколько времени так продолжалось. Жутко расстроенный, я стал двигаться в сторону дома.
— Вдруг пес побежал к единственному месту, где он чувствовал себя в безопасности — домой, — надеялся я.
Не веря, что это возможно, я пошел вдоль нашего дома, заглядывая под навес каждого подъезда, пока не дошел до последнего. В желтом свете фонаря, горящего над дверью в подъезд, где на втором этаже мы жили, сидел Арчи. Выглядел он просто жалко. Его трясло — то ли от испуга, то ли от холода; уши были опущены, а хвост поджат. Я схватил его в охапку, стал тискать и обнимать — не веря своему счастью.
Как предупреждали авторы большинства умных книг про натаску, если собаку испугать в детстве салютом или взрывом петарды, то она потом будет бояться выстрелов на охоте и не сможет охотиться. Честно скажу: после этого случая я очень боялся, что это может случиться и с Арчи. Но зря. Моего пса было ничем не испугать, и он долгие годы прекрасно охотился.
В другой раз Арчи потерялся в лесу. Да не просто в лесу — в вологодской тайге на болоте.
Будучи студентами, мы с женой не особенно были привязаны к городу. Машины у нас тогда еще не было, в финансах мы были ограничены, и, приехав на одно место, мы оставались там подолгу — иногда проводя там месяц, а то и два. Так было и в один из первых наших приездов в деревню в Вологодской области. Походы на охоту мы чередовали с выходами в лес за грибами или на болото за ягодами. Ружье я, как правило, в такие походы не брал: оно только мешало, а совмещать сбор ягод с охотой никак не получалось. Арчи сопровождал нас везде.
Так было и в тот день. Ближе к середине дня мы вышли из деревни в сторону болота, расположенного за речкой. Стоило нам перейти ее через импровизированный мост, состоящий из пары бревен, как навстречу нам вышли наши соседи, московские охотники, живущие в одном из деревенских домов. Сева и Коля были полными противоположностями друг друга. Сева, мужчина среднего роста, но весьма упитанный, так что передвигался он довольно тяжело. Тем не менее при всей своей грузности и весе легко преодолевал большие расстояния лесов и болот в походах за ягодами и грибами. Он был корифеем здешних мест и приезжал сюда уже лет пятнадцать или двадцать — как весной, так и осенью.
Николай был наоборот сухощав и поджар; в деревню приезжал редко, предпочитая ей свой дачный участок с любимой женой и помидорами с огурцами.
На болото мужики уходили еще с раннего утра, чтобы по холодку набрать ягод и к обеду вернуться домой. Теперь они возвращались обратно в деревню, набрав по огромному рюкзаку ягод. Рядом с ними трусил огромный серый кобель Тарзан. Его хозяйка Татьяна, живущая в доме напротив дома Алексея, к которому мы и приезжали в гости, не особенно следила за собакой.
В дни, когда она впадала в запой, кобель был предоставлен сам себе, и в поисках еды бродил по соседям и окрестным деревням. К людям, особенно к тем, кого он знал, Тарзан относился очень доброжелательно. Еду никогда не воровал, а придя в гости к столу, садился в сторонке и сидел, подняв переднюю лапу вверх, выказывая просьбу его покормить. Зато для всех окрестных собак он был настоящей грозой. При всем его огромном размере сук он не трогал, зато кобелей драл беспощадно. Вся его морда и спина были в шрамах и ссадинах. Не столько от клыков его противников, сколько от палок, граблей и лопат их хозяев, защищающих своих питомцев.
Интересно, что в деревне они с Арчи встречались неоднократно, и там он его не трогал, признавая своим. Стоило же нам встретиться на дороге, как Тарзан тут же набросился на спаниеля и начал его трепать. Я совершенно не ожидал такого оборота событий, поэтому кинулся на помощь. Под рукой, кроме пластикового ведра в рюкзаке, у меня ничего не было, и я с размаху прошелся им по спине грозного кобеля. Как ни странно, это оказало отрезвляющее воздействие: он, отпустив нашу собаку и, как ни в чем не бывало потрусил восвояси. Арчи отряхнулся и побежал в противоположную сторону.
Я подозвал его и стал осматривать, но не обнаружил никаких следов от «тарзаньих» зубов. То ли шкура у спаниеля оказалась слишком толстой, то ли Тарзан хотел больше показать, кто тут главный, а не поранить нашу собаку. Так или иначе, но Арчи остался цел.
Стоило же нам прийти на болото, как он радостно кинулся искать дичь.
— Арчи, Арчи! — кричали мы, но пес не слушал и, причуяв запах то ли глухарей, то ли рябчиков, скрылся за деревьями.
— Ладно, — сказал я. — Пойдем дальше. Выйдет на наш след и минут через пять догонит.
Но не через пять, ни через десять минут и даже через час собака нас не догнала. Я пытался еще свистеть и кричать, но где его найдешь на таком огромном болоте?
Сбор ягод прошел в нервном напряжении, но возвращаться и искать своенравного кобеля было бессмысленно. Многокилометровое болото не оставляло никаких шансов на успешные поиски. Оставалось только надеяться, что собака не потерялась в лесу, а вернулась обратно к дому.
В деревню мы возвращались с надеждой, вглядываясь в окрестности: вдруг где мелькнет рыжее ухо или пегий бок. У первого дома на нашем пути сидели наши московские друзья, но уже без Тарзана, и перебирали ягоду.
— Вы Арчи не видели? — кинулся я к ним с надеждой в голосе. — Потерялся на болоте.
— Нет, не прибегал.
У меня все внутри упало.
— Может, он все-таки у дома сидит? — все еще теплилась надежда.
Мы заторопились к нашему дому, но увы. Дверь была закрыта; издали было видно, что на петлях висит замок, как мы его оставили.
— Что теперь делать? — задумался я. — Сейчас переоденусь, возьму ружье и пойду на болото его искать.
— Куда ты на ночь глядя? — забеспокоилась жена. — Где ты его сейчас найдешь?
Я в растерянности сел на лавку у дома. От соседнего дома к нам шла соседка Татьяна.
— День добрый, — заговорила она. — Вы собаку потеряли, что ли?
— Да, — встрепенулся я. — А ты откуда знаешь?
— Так я смотрю, вас нет, а она бегает около дома. Ну, я дверь открыла, внутрь его и пустила.
Я кинулся к двери и увидел, что замок не закрыт, а просто висит на петлях. Открыл дверь — и из-за нее тут же высунулась виноватая морда кобеля.
— Арчи, милый! — кинулись мы к нему.
Куда тут было его ругать? Мы гладили найденыша и радовались чудесному разрешению нашей глупости. Арчи ласкался, лизал руки и радовался не меньше нас, но в его взгляде читалось озорство и убеждение. Он как будто говорил:
— Я что, дурак теряться? Дорогу домой я всегда найду.
Фото автора
