Фото автора
Был ясный солнечный июльский день. О таких днях говорят: «стояли полные ведра»! Даже московская духота и суета не могли его испортить. Тем более что только что закончился отпуск, проведённый на море; настроение было прекрасным, вечер — чудесный и безоблачный.
— Пойдём, погуляем по набережной, — сказала жена, стоя на балконе и смакуя яблоко. — Что дома сидеть? Жара уже спала.
— Гульку возьмём? — поинтересовался я.
— Конечно, я по ней соскучилась.
Мы быстро надели кроссовки на загоревшие под южным солнцем ноги и почти бегом выскочили из душной квартиры.
Фото автора
Набережная реки Москвы, получившая свой нынешний вид в начале шестидесятых годов прошлого века, благодушно зазывала прогуляться по ней от Краснохолмского моста в сторону Кремля. В противоположную сторону начинались заводские окраины с неприглядным видом коптящих труб, а здесь ещё жила старая Москва с высоким холмом таганских кварталов на другом берегу и кремлёвскими куполами за поворотом реки. Широкий газон отгораживал набережную от оживлённой мостовой, а высокий каменный парапет, сложенный из массивных каменных плит, надёжно прикрывал со стороны реки. Срываясь вниз почти десятиметровой вертикальной каменной стеной, об основания которой бились волны от проходящих мимо прогулочных катеров, он был похож на стены старой непреступной крепости.
Державшись за руки и с трудом удерживая на поводке беспокойного дратхаара, мы спустились мимо сверкающего стеклом Дома музыки к реке. От воды веяло чудесной прохладой, и над ней проносились с криками неугомонные чайки.
— Как будто и не уезжали с моря, — улыбнулась жена. — Вода плещется, чайки кричат. Если глаза закрыть, то и не отличишь.
— Ага, — скептически заметил я. — Ещё уши и нос заткнуть, чтобы шум машин и выхлопные газы не отбивали запах моря.
Мы засмеялись и решительно вышли на набережную. Нельзя сказать, что нам часто приходилось гулять здесь с собакой. Чаще всего местом прогулок были окрестные дворы, ещё не закрытые высокими заборами и крепкими воротами, ставшими в современной Москве неотъемлемым атрибутом центра столицы. Теперь место для прогулки приходится ещё поискать. Либо утыкаешься в решётку ограждения, либо в табличку, запрещающую выгул собак, а то ещё особенно дотошные соседи решат поучить тебя, как и где надо гулять с собакой. И будут недовольно наблюдать, как «гадкая псина» удобряет их газон, а хозяин топчет его, предварительно с трудом преодолев на разрыве брюк тот самый высокий забор, с единственной целью — убрать «испражнения» за справившей нужду собачкой.
Тогда всё было проще. Я вообще редко пользовался поводком, а собака тем более не очень его любила и предпочитала просто идти рядом. Странно, но эта особенность оказалась свойственной всем моим собакам. Рядом? Да, пожалуйста. Но если на поводке, то надо тянуть до отрывания руки, чтобы и хозяину тоже было некомфортно. Я уже не говорю о других членах нашей семьи, которые вообще не могли удержать такую сильную собаку, как дратхаар, и, открыв подъезд, просто командовали ей: «гуляй»! И собака пулей вылетала из подъезда.
Нет, она не выбивала дверь, она спокойно выполняла команду «лежать» и ждала, когда её отпустят. Зачем? Ответ прост. В Москве машины могут выехать из самых неожиданных мест, а во дворах центра столицы — и подавно. Поэтому, наученный горьким опытом, я заставлял собаку обязательно ложиться перед уличной дверью и, только убедившись в отсутствии автотранспорта, выпускал её на улицу.
Гуляли же мы всегда без поводка, ну кроме особенно редких случаев. Вот и в этот раз, перейдя «пятьсот сорок три дороги», чтобы добраться до газона, я с удовольствием отстёгнул поводок и отпустил Гулю.
Собака сделала короткую пробежку по газону, с разбега пересекла тротуарную дорожку и, только на секунду задержавшись на высоком каменном парапете, прыгнула в реку!
Мы ахнули и кинулись к каменному краю, а следом за нами — и немногие прохожие. Я был готов прыгать следом и спасать свою собаку, но делать этого не пришлось. Довольная Гуля плавала в воде среди прибрежного городского мусора, так любезно бросаемого гостями и жителями столицы в реку. Благополучно совершив десятиметровый полёт, не наткнувшись на торчащие куски старых камней и арматуры и не зацепившись о берег, она ошарашенно крутилась внизу, не понимая, как ей выбраться обратно. Хорошо, что мы не успели уйти далеко от моста, рядом с которым был ступенчатый спуск к воде. Свистом и призывами я направил к нему собаку и помог ей выбраться.
— Ну ты даёшь, — были мои первые слова, когда я вытащил дратхаара из воды. — Вот напугала.
— Это она у Виталия на передержке научилась, — сказал я, обращаясь к жене.
Надо сказать, что каждый год, уезжая отдыхать на море, мы искали, где бы оставить собаку. Пару раз она оставалась в доме у своего натасчика. Собак у него было много, и содержались они в небольших вольерах. Гуля очень переживала и тосковала, пока мы две недели грели животы и плескались в море. Совершенно неожиданно оставить собаку на время отъезда мне предложил друг-охотник.
Оказалось, что он жил в коттедже за городом, и с его дратхааром моя собака была уже знакома. Так мы и сделали. Откуда же нам было знать, что Гуля научится, вслед за своей подружкой, прыгать с разбега в бассейн, расположенный позади коттеджа? Об этом Виталий мне поведал, когда я забирал у него собаку после поездки.
Тогда мне даже в голову не могло прийти, что моя собака с такой же лёгкостью может прыгнуть и в реку, да ещё с такой высоты. Больше никогда она такой прыжок не повторяла, но тот случай добавил пару седых волос в мою уже начинающую седеть бороду.
Фото автора
