Изображение создано с помощью технологий искусственного интеллекта
Эти события произошли уже очень давно, в те времена, когда советская интеллигенция кичилась не только своими достижениями и должностями, занимаемыми в Академии наук. Когда лучшим местом для встреч были маленькие кухни квартир, на которых, кстати, рождались не только гениальные песни, но и гениальные идеи. Когда лучшим отдыхом считался не столько заморский курорт, сколько путешествие в затаенные уголки нашей бескрайней Родины.
Именно тогда довольно большая компания друзей-охотников, состоящая из московских врачей, биологов, физиков и прочей творческой интеллигенции, ежегодно приезжала на охоту на разливы Шекснинского водохранилища, образованного слиянием рек Шексны, Сизьмы и Топорни, и здесь проводила дни отпуска в окружении друзей, любимых собак и девственных лесов.
Были в этой компании и два друга, которые, кроме того, являлись еще и родственниками: физик Виктор Миллер и его зять Борис Розенберг. Трудно сказать почему, но именно с ними постоянно приключались какие-то истории, свидетелями которых становились все окружающие.
Палец
Случай, который произошел в одну из первых их охотничьих поездок, передавался из уст в уста, как «притча во языцех» и часто ставился в пример молодым охотникам.
В один из дней друзья вернулись с утренней зори и вальяжно расположились на стоянке около палаток. Кулеш кипел на костре, все суетились вокруг, готовясь к трапезе и отгоняя вертящихся под ногами собак, надеющихся получить свой заслуженный кусок. Борис сидел на бревне и мечтательно крутил в руках свой старенький Зимсон.
— Боря, — обратился к нему, сидящий рядом Виктор. — Что нового ты пытаешься увидеть в своем ружье?
— Да вот пытаюсь понять надо ли его чистить, — с сомнением отвечал Борис. — Много ли в стволах нагара.
Борис засунул палец в ствол, вытащил оттуда и стал разглядывать грязный палец.
— Да, — с сожалением заключил он. — Этот надо чистить.
И, вытерев палец, засунул его в другой ствол.
— Борис, не занимайся ерундой, — продолжал Виктор. — Стреляешь, и весь нагар сам вылетает из ствола.
С этими словами он зачем-то нажал на спусковой крючок Зимсона. Грянул выстрел. Все подскочили, как ужаленные. В клубах дыма сидел ошарашенный Боря и держал перед собой окровавленную руку.
— Надо же, — растерянно восклицал он, глядя на остатки пальца. — А я, оказывается, ружье не разрядил?
Палатка
Места, в которые приезжали наши знакомцы, были довольно удаленные от цивилизации. И хотя до ближайшего населенного пункта было всего-то час пути, никто и не думал жить в поселке. То ли дело — палатка и спальник! Просыпаешься утром, птички поют, вода журчит, от костра пахнет дымом и свежим чаем. Красота! Для тех, кто не застал это прекрасное время, стоит объяснить, что спальники в то время в своем большинстве были синтепоновые, а пуховые считались большой роскошью. И добыть себе в хозяйство спальник с утеплителем из верблюжьей шерсти считалось верхом роскоши.
И хотя называли их за вес и размер «смерть геолога», можно было быть уверенным, что в таком спальнике не страшны тебе не мороз, не стужа. Основным же домом на время отдыха для большинства путешественников, к которым относились и охотники, становилась палатка. Хотя и удавалось некоторым счастливчикам стать обладателем чешских нейлоновых палаток с двойным тентом и большим тамбуром, большинство туристов ютилось в обычных двухместных брезентовых изделиях советской промышленности. И весь охотничий скарб, начиная от рюкзаков и нижнего белья и заканчивая патронами и ружьями, всегда хранился внутри этих брезентовых домов.
Была такая палатка и у наших друзей-родственников. И каждый раз перед выходом на охоту или после возвращения с оной, они забирались по очереди в ее небольшое пространство, чтобы переодеться или найти что-то необходимое. А поскольку окон в таких палатках не было предусмотрено, то еще одной необходимой вещью в походной жизни был фонарик. Включаешь фонарь и находишь все, что тебе нужно. Это, конечно, в том случае, если твой товарищ не побывал в палатке раньше тебя и не устроил кавардак. В палатке друзей этот беспредел был постоянно и, стоило кому-то одному забраться туда, как лес оглашался множеством нелицеприятных реплик в адрес другого.
В тот раз, о котором я веду свой рассказ, вторым в палатке оказался Виктор. Палатка долго ходила ходуном, раскачиваясь на кольях, как вдруг из нее раздался дуплет, за которым последовал удивленный возглас охотника:
— Опять я ружье не разрядил?
В задней стенке палатки зияли две огромные дырки, около которых стоял бледный Борис. Он прогуливался по лагерю в ожидании, когда его товарищ освободит палатку. И когда прозвучали выстрелы проходил мимо ее задней стенки. И сейчас он понимал, что сделай еще один шаг и, оба выстрела пришлись бы ему по ногам.
Лодка
Первые годы после затопления на водохранилище было так много утки, что когда она поднималась из плавней, то стоящие на берегу охотники гадали, что это — полчища комаров или долгожданные птицы. И никто из охотников не мог отказать себе в удовольствии постоять на вечерней зорьке. Обычно для этого разбивались на пары, садились в лодки-казанки и разъезжались в заранее выбранные места.
Борис с Виктором не были исключением. Лодка с разгона заехала в выбранный островок камыша, охотники зарядили ружья и замерли в ожидании. Заря должна была вот-вот начаться.
— Слушай Боря, — пожаловался Виктор через пару минут. — Прям не знаю, что делать.
— Что еще случилось?
— Живот разболелся. Давай на берег поедем.
— Ну уж нет, — развел руками Борис. — Только заехали, место отличное выбрали. Давай прямо тут: садись на край лодки.
Что было делать? Виктор расстегнул штаны и, опираясь на ружье, стал усаживаться на корме. Борис же, тем временем, чтобы не смущать товарища, отвернулся и стал смотреть в другую сторону.
Не прошло и минуты, как за спиной у Бориса грянул выстрел. От неожиданности он чуть не упал, а, обернувшись, увидел крутящееся в воздухе ружье друга, которое с грохотом упало на железное дно лодки. Сам же Виктор болтыхался за бортом. Весь в водорослях и собственных нечистотах он ругался на всех знакомых ему языках.
Хоть и пытался Борис помочь товарищу, но ничего не мог с собой поделать – так его душил смех. С горем пополам он все-таки втащил Виктора в лодку и услышал «захватывающую» историю.
— Сел я на край лодки, — начал тот. — Хорошо вроде так сижу, ружье из рук не выпускаю, чтобы устойчивей было. И тут вижу, сбоку чирок летит, а ты его не замечаешь – в другую сторону смотришь. Ну, я вскинулся и как выстрелил! До сих пор не пойму, как в воде оказался.
— Да, повезло, — хохотал Борис.
— Что повезло? — сердился Виктор.
— Повезло, что ружье не утопил, и оно в лодку упало, — постарался смягчить ситуацию товарищ, с трудом сдерживая смех. — А то сейчас пришлось бы еще нырять и его искать.
