Иллюстрация Изы Барнетт / Outdoorlife.com
Эта история под названием «Медвежий кошмар» была опубликована в журнале Outdoor Life в марте 1965 года
В палатке нас было шестеро, трое мужчин и трое женщин, мы уютно устроились в спальниках и дрыхли как убитые. Накануне мы легли очень поздно и проснулись только в восемь утра, когда уже давно рассвело.
Раздался внезапный громкий стук, и Берни разбудил нас криком, от которого проснулся бы и мертвый. Затем он начал колотить по стенке, крича во весь голос. И тогда я увидел в палатке огромную дыру и кровь, стекающую по его левой руке.
— Валите! — кричал он. — Валите отсюда, идиоты!
Мы выбрались из палаток и выбежали на улицу. На краю зарослей, всего в 30 метрах от нас, стоял большой черный медведь. Он не боялся нас и явно не спешил уходить.
Кто-то схватил топор, и трое мужчин бросились в сторону медведя, крича и размахивая руками. Тот развернулся и пошел по невысокому хребту за лагерем, пару раз останавливаясь и оглядываясь.
Когда все немного успокоились, мы собрали воедино всю картину. Медведь задел лапой заднюю часть палатки, разорвав ее в клочья. Берни спал у стены, и медведь задел его руку двумя когтями, распоров большой палец и разорвав плоть между большим и указательным пальцами. Берни лежал на спине, вытянув руки из спального мешка, по обе стороны от головы. Если бы медведь дотянулся еще на три-четыре дюйма, он бы оторвал ему пол-лица.
Так начался четырехдневный кошмар, настолько ужасный, что даже сейчас, спустя несколько месяцев, нам шестерым трудно поверить, что мы через это прошли.
Мы перевязали ему раны, позавтракали, починили палатку, как могли, и пошли на рыбалку. Ради нее мы сюда и приехали. Когда мы вернулись ближе к вечеру, наш лагерь был уже разграблен. Медведи разорвали палатку с обратной стороны, перевернули все вверх дном, разбили коробки и корзины и съели всю еду, какую смогли найти. К счастью, большая часть нашего мяса, сливочного масла и других продуктов хранилась в двух прочных самодельных холодильниках, которые они не тронули.
У нас еще оставалось достаточно еды, чтобы продержаться, если мы не потеряем еще больше в дальнейшем, но даже после этого налета нам придется питаться скудно, и теперь мы по-настоящему боялись того, что может произойти дальше. Мы нашли большой кусок оранжевого пластика, оставшегося после предыдущей вылазки рыбаков в эти места, и повесили его на шесте у берега озера в качестве сигнального флага, надеясь, что один из самолетов кампании, доставивший нас сюда, пролетит мимо и поймет, что мы в беде.
На ужин у нас была свежепойманная форель, но все были слишком взволнованы, чтобы наслаждаться едой. Пока жены занимались посудой, мужчины натянули вокруг палатки веревку с жестяными банками и навалили кучу кусков ржавого железа, чтобы медведи не могли подойти к нам незамеченными. Мы думали, что, если услышим их приближение, сможем закричать и отпугнуть их.
После всех дел, мы все же рискнули снова пойти на рыбалку после ужина, но оставили полог палатки незакрепленным. Если бы эти медведи решили забраться в палатку, мы бы ее починили, чтобы им не пришлось ее рвать.
Вернулись еще до наступления темноты. Когда мы подплывали к берегу, то увидели, как из палатки вышел медведь средних размеров — по мнению некоторых, он весил от 90 до 110 килограммов, — а второй, вдвое крупнее, обошел ее сбоку. Мы поняли, насколько они осмелели, когда они подошли почти вплотную к воде, чтобы посмотреть на нас. Наконец они свернули на тропу и скрылись из виду. В сочетании с тем, что произошло до этого, ужас ситуации начал накрывать каждого из нас.
Мы поспешили к палатке. На этот раз ущерб был не так велик, но наши скудные запасы еды под столом снова были затронуты, еще несколько упаковок с пропитанием хищники вскрыли и разбросали.
Охваченные страхом, мы начали делать все, что могли, чтобы подготовиться к тому, что, казалось, неизбежно принесет с собой темнота. Мы собрали много сухих веток и разожгли большой костер, зажгли три маленьких коптящих светильника и два газовых фонаря. Пока мы работали, мы обсуждали, как защитить себя, если медведи снова вернутся. Теперь никто из нас не сомневался, что так и будет.
Мы решили по очереди дежурить: одна пара будет спать по три часа, а другая — бодрствовать и поддерживать огонь. Но топор и охотничий нож были нашим единственным оружием, и мы понимали, что если эти два громилы действительно настроены враждебно, мы практически беззащитны.
Медведи не дали нам времени осуществить наши планы. Пока мы собирали хворост, мы услышали треск веток сначала с одной стороны лагеря, потом с другой, всего в нескольких метрах от палатки. Они рыскали там, и наш страх усиливался. Сумерки сгущались, и отблески нашего костра отбрасывали тени, из-за которых каждый пень казался медведем. Затем, когда еще было достаточно светло, чтобы их можно было разглядеть, из кустов вышли два медведя, рыча и ворча.
Женщины специально начали кричать, мы же сделали выпад в их сторону с топорами, но те не обращали на нас внимания, лишь отвечали на крики низким рычанием и громким клацаньем зубов — звук был такой, будто ломались сухие ветки. Они подошли к костру на расстояние нескольких метров.
Мы перепробовали все, что могли, чтобы прогнать их, но ничего не помогало. Они либо сидели и смотрели на нас, либо расхаживали взад-вперед, мотали головами из стороны в сторону, принюхивались, рычали и хрюкали, как свиньи. Они были полны решимости добраться до нашего имущества и не отступали ни на шаг. Так продолжалось 15 или 20 минут. Потом один из мужчин сказал: «Они настроены серьезно. Нам нужно убираться отсюда».
Иллюстрация Изы Барнетт / Outdoorlife.com
Оставалось только одно безопасное место — на озере. Мы схватили надувные матрасы, спальные мешки, корзину с едой, теплую одежду, топор и нож, побросали все это в две лодки и оттолкнулись от берега. Также соорудили импровизированный якорный канат, связав вместе отрезки лески с камнем. Он получился относительно коротким, и чтобы добраться до дна, нам пришлось бросить якорь всего в 15 метрах от берега. После мы связали две лодки вместе и устроились на ночлег. В каждой уместилось по три человека. Расстелили матрасы и спальные мешки. Один человек свернулся калачиком в носовой части, а двое других — на полу каждой лодки, засунув ноги под сиденья.
Ночь была безветренной и теплой, так что сырость не слишком мешала. Но, лежа в тесноте на своих спальных мешках, мы чуть с ума не сошли от укусов мошек. Несмотря на усталость, мы почти не спали, и все это время мы видели и слышали, как медведи ходят вокруг и дербанят наше оставшееся на берегу снаряжение.
Примерно за час до рассвета на горизонте начали вспыхивать молнии, и мы услышали раскаты далекого грома. Гроза надвигалась очень быстро. Внезапно по озеру пронесся холодный ветер, и хлынул проливной дождь. Когда гроза утихла, мы промокли до нитки и уже буквально дрожали от холода. Придется сойти на берег и развести костер, будь там медведи или нет.
Когда мы вытащили лодки на берег, было еще темно. Мы ничего не слышали, но подъем по тропе потребовал от нас всех наших сил. Мы обнаружили, что палатка сильно порвана, снаряжение разбросано, а все вокруг промокло. Это было самое ужасное утро в моей жизни.
Пока мы разводили костер, начало светать, и в первых лучах этого сырого рассвета мы увидели двух наших мучителей, которые наблюдали за нами всего в нескольких метрах: один стоял за палаткой, другой — на опушке. Тот, что побольше, отошел к дереву, почесал спину и лег, как будто и не собирался уходить. Они оставались на месте еще 45 минут, но не подходили ближе, не рычали и не угрожали нам. Когда рассвело, они наконец отправились обратно в лес.
Мы сидели у костра, измученные и подавленные, по очереди дремали и молились, чтобы прилетел самолет. Но большую часть дня шел дождь, облака нависали над верхушками деревьев, и мы смирились с еще одной ночью страха и отчаяния. Одно нас радовало. В рваной руке Берни не было признаков заражения. Мы все очень переживали из-за этого.
Нам не потребовалось много времени, чтобы понять, что более молодой медведь оказался настроен гораздо агрессивнее, чем накануне вечером. Он придвинулся ближе, фырчал, рычал и скалил зубы. Было очевидно, что он сам доводит себя до опасной ярости. Второй медведь, что побольше, не выказывал страха, но и не проявлял агрессии.
Не помню, кто предложил использовать бензиновые факелы. Но как только это предложение прозвучало, мы тут же соорудили их: обмотали тряпками концы палок, пропитали их бензином и подожгли. Они горели большим коптящим пламенем. Как только факелы зажглись, трое мужчин бросились на меньшего медведя. Он пятился, но не пытался развернуться и убежать. Он метался из стороны в сторону, не отходя дальше чем на 3 метра, тряс головой, рычал, хрюкал и цеплялся за кусты и траву, как барсук, загнанный в нору.
Мужчины несколько раз бросались на него с факелами, но не могли загнать дальше края густых зарослей. Каждый раз, когда они возвращались к костру, он следовал за ними, что-то бормоча и яростно сопротивляясь. Все это время тот, что побольше, осторожно, но без страха, тоже подходил на несколько метров, отступал, когда люди бросались на него с факелами, но всегда возвращался к палатке.
В отчаянии мы приготовили последнее средство. Наполнили чайник бензином и обсуждали, не бросить ли его в медведя поменьше и не поджечь ли его одним из факелов. Но в конце концов мы на это не решились. Это причинило бы медведю невыносимую боль, а в ярости и от боли хищик мог потерять последнее самообладание.
Мы израсходовали шесть сигнальных ракет, прежде чем мы признали свое поражение в конце этого ужасного часа. Мысль о том, что нам придется провести еще одну ночь на озере, была невыносима, но выбора у нас не было. Мужчины сдерживали медведя, пока жены грузили лодки.
Не успели мы отойти от берега, как эти два черных дьявола набросились на наш лагерь. Теперь им не нужна была еда. Они в слепой ярости крушили наше снаряжение. Мы оставили горящими три смоляных горшка, один фонарь и две сигнальные ракеты. За пять минут горшки и ракеты были опрокинуты и потушены. Похоже, главной целью была именно палатка.
Мы слышали, как медведи рвут его с таким звуком, будто рвут тяжелые простыни. Фонарь, висевший на раме, раскачивался, как маятник. Медведи совсем обезумели. Они сбросили со стола походную печь и разбили сам стол, так что кастрюли и сковородки полетели на пол. Почти все тарелки были разбиты вдребезги. Это нападение на наш лагерь было ужасным зрелищем.
При этом как ни странно, три коробки с яйцами, сложенные под столом, не разбились, а стеклянная банка с вареньем и банка с сиропом остались вообще ими нетронутыми.
Остаток ночи мы спали посменно: по двое дежурили в каждой лодке, а третий в это время старался вздремнуть. Перед рассветом снова пошел дождь. Когда совсем посветлело, мы сошли на берег, разожгли костер и осмотрели разрушения. Палатка была почти полностью разорвана. Она лежала на поляне почти плоская, как ковер, — в полном беспорядке. Медведи разорвали и изрезали наши чемоданы и даже покусали наше мыло и зубную пасту. У нас осталось лишь одно маленькое утешение: больше они уже ничего не могли испортить.
Запасы еды подходили к концу, хотя у нас еще оставались две банки ветчины, спрятанные под водой на берегу озера. Однако на случай, если самолет не прилетит за нами в ближайшее время, мы решили сократить количество горячих блюд до одного в день. Никто особо не возражал, потому что к тому времени мы так ослабели от усталости, недосыпа, укусов насекомых, страха и беспокойства, что у всех совсем пропал аппетит.
Весь день дул сильный ветер, и видимость была настолько плохой, что мы почти не надеялись увидеть самолет. В полдень мы плотно пообедали, а потом накрыли нашу сломанную палатку зелеными ветками, чтобы если кто-то из пилотов пролетит мимо, он не обнаружил бы ее в заранее обговоренном месте, и понял, что что-то не так. В остальное время мы играли в карты, чтобы не заскучать, или просто ждали и молились.
Мы обсуждали, не перебраться ли на другой берег озера и не разбить ли там импровизированный лагерь без палатки. Но как раз перед тем, как мы вышли на берег в то утро, мы снова увидели большого черного медведя, который вышел на пляж с той стороны и стоял, принюхиваясь, глядя на нас. Так что, если бы мы перенесли лагерь, то попали бы буквально из огня да в полымя.
Вечером мы снова сели в лодки и направились к небольшой бухте, где можно было укрыться от холодного ветра. Перед самым наступлением темноты я попытался сделать запись в дневнике, но она состоит всего из одной строки и сделана дрожащей рукой. «Мы замерзаем. Не могу держать ручку». Той ночью медведи снова пришли в лагерь, но им уже нечего было разрушать.
Иллюстрация Изы Барнетт / Outdoorlife.com
Погода немного прояснилась, и мы смогли как следует просушить наши рюкзаки, правда снова поднялся холодный ветер и на озере забурлили белые барашки. Если ветер не утихнет, ночь на воде предстояла холодной. Никто из нас не сомневался, что именно так и будет.
Медведи вернулись незадолго до наступления темноты, рыча и фыркая. Мы разожгли два больших костра, но они не обратили на них внимания. В нашем снаряжении было несколько петард, которые мы поджигали и бросали в сторону медведей поочереди, но и они не возымели на них особого эффекта.
Еще одну петарду мы швырнули в огонь. Она взорвалась, осыпав нас искрами и пламенем. При этом младший медведь отступил от нас подальше, но потом снова шастал где-то рядом по кустам.
Следующий день был похож на предыдущий. На ужин мы использовали остатки муки для блинов и бекон. Потом мы снова сели в лодки и перебрались в бухту, где бросили якорь накануне. Перед наступлением темноты медведи снова забрели в наш опустевший лагерь. Ветра не было, и, хотя мы находились в четверти мили от них, мы слышали, как они ворчат и рычат.
В ту ночь мы молились о том, чтобы еще 12 часов стояла ясная погода и не было ветра, пока не прилетит самолет, но наши молитвы остались без ответа. В четыре утра из темноты на нас обрушилась буря, по силе близкая к торнадо. От молний небо стало таким же ярким, как днем, гром гремел непрерывно, и на нас обрушились потоки дождя. По сравнению с этой бурей все предыдущие казались легким дождичком. Мы промокли до нитки за считаные минуты, а ветер дул с такой силой, что нам пришлось сойти с лодок, чтобы они не перевернулись.
Мы выбежали на берег, нашли расколотый сосновый пень, облили его бензином, подожгли и набрали достаточно дров для большого костра. К рассвету шторм утих, и, как только мы немного обсохли, мы направились к лагерю. Медведей там уже не было. Видимо, шторм оказался слишком сильным даже для них.
Незадолго до полудня мы наконец услышали звук приближающегося самолета, и он, снизив скорость, приземлился и подрулил к берегу. Услышав нашу историю, проводник искренне недоумевал. Он сказал, что ничего подобного никогда не случалось в этой части Канады.
