Иллюстрация Джона Макдермотта / Outdoorlife.com
Этот рассказ был опубликован в апрельском номере журнала Outdoor Life за 1963 год
Джон говорил мне: «Знаешь, эти гризли — это не что иное, как трофей. У нас дома многие считают их главной добычей. Но мне будет стыдно рассказывать всем, что я добыл своего, когда он пасся в поле как близорукая корова на пастбище»
После ужина мы сидели в хижине и рассказывали те маленькие истории, которые так дороги сердцу охотника. Внезапно снаружи раздались такие крики и ужасающий рев, каких я надеюсь больше никогда не услышать.
Так началось самое ужасное охотничье приключение в моей жизни, и — по иронии судьбы — первой нашей мыслью было, что всё это — большая шутка.
Осенью 1961 года я охотился на Аляске и, помимо очень красивой шкуры гризли, добыл прекрасного карибу и лося с рогами длиной 70 дюймов. Среди трофеев, на которые я рассчитывал, был и баран Далла, но однажды я упал и так сильно повредил связки правого колена, что о дальнейшем восхождении не могло быть и речи. В итоге я закончил ту экспедицию охотой в пойме реки, где все движения были строго горизонтальными.
Однако мысль о охоте на барана снова начала преследовать меня после возвращения в родной штат Луизиана, где я издаю еженедельную газету. Мое колено заживало очень медленно. Хотя в итоге я смог довольно неплохо функционировать, но начал понимать, что серьезное альпинизм надолго останется под вопросом.
Тем не менее, желание добыть барана не покидало меня. В конце концов я убедил себя, что если горы будут легкими, баранов будет много, и мне повезет, я смогу повесить этот прекрасный трофей в своей охотничьей комнате. Книги известных охотников и журнальные статьи — все это подпитывало мои поиски.
Методом исключения логичным ответом оказались легендарные горы Кассиар на севере Британской Колумбии. По этой редко посещаемой человеком земле бродят великолепные карибу Осборна, могучие лоси, бараны Стоуна, козы и, по-видимому, больше гризли на квадратную милю, чем где-либо еще на земле. Там есть и горы, но они не слишком внушительны. Человек может подняться на хорошей лошади почти на любую из них. Организаторы охоты в Кассиаре любят говорить, что они никогда не используют вьючные обозы; лошадей можно доставить прямо к подстреленной дичи.
Я забронировал охоту с некоторыми знакомыми и друзьями у некого Фрэнка Стюарта, чьи охотничьи угодья занимают территорию площадью 80 квадратных миль к юго-западу от Уотсон-Лейка, небольшого городка в Юконе, расположенного к северу от границы с Британской Колумбией.
План состоял в том, чтобы мы провели первую ночь в базовом лагере, а на следующий день разошлись группами по четыре человека. Всех лошадей собрали в тот же день после обеда и загнали в небольшой бревенчатый загон, чтобы гарантировать их готовность к охоте на следующее утро.
Наша группа остановилась, чтобы осмотреть окрестности Кассиара, где мы обнаружили множество медведей гризли. (OL Archive)
На земле лежало несколько соляных блоков, и среди лошадей разгорелась ожесточенная конкуренция за эти лакомства. Довольно скоро эти звери начали яростно бить копытами, словно кувалдами, кусая и лягаясь. Я начал подозревать, что любой, кто сядет на одну из них, вскоре оставит дома вдову. Ситуация стала настолько ожесточенной, что Фрэнк в конце концов решил выпустить большинство из них на пастбище погулять, а уже позже собрать.
Все легли спать пораньше. Долгое время я лежал, прислушиваясь к звону конских колокольчиков, кряхтению животных и прерывистому стуку копыт. Наверное, я дремал, когда выстрел заставил нас всех резко сесть в спальных мешках, гадая, что же, черт возьми, могло произойти. Вскоре Фрэнк заглянул в палатку.
— В кого вы стреляете? — спросил кто-то. — В медведя?
— Нет, — ответил он. — В лошадь. Я нашел одну возле загона со сломанной ногой. Должно быть, ее сильно лягнули. Пришлось застрелить.
Этот инцидент обошелся Фрэнку примерно в 200 долларов. Хорошие лошади в северных краях водятся довольно высоко.
На следующее утро они запрягли одно из других животных и оттащили мертвую лошадь примерно на 300 метров в кусты. Тогда никто не знал, но этой мертвой лошади было суждено сыграть важную роль в поразительных событиях, которые предстояли в будущем.
К тому времени, как мы закончили плотный обед на следующее утро, вьючные и верховые лошади были готовы. Удивительно, насколько послушными они стали. Какой-то шутник предположил, что они просто были охвачены горем из-за потери своего покойного товарища.
Для этой охоты я взял винтовку Browning .270, оснащенную 4-кратным прицелом Redfield. В дополнение к тому, что я поместил винтовку в полноразмерные кобуры для седла, сделал также фанерный ящик, который ее полностью защитил. Единственная проблема заключалась в том, что вытащить винтовку из этого маленького гробика было довольно сложно, потому что крышка держалась на винтах. Этот ящик был ещё одним важным элементом в разворачивающейся драме будущего.
На такой охоте большая часть удовлетворения охотника зависит от его проводника. Мне удавалось добыть прекрасные трофеи с проводниками, которые мне не нравились, но большая часть удовольствия была потеряна. С другой стороны, с проводниками, которые были мне приятны, у меня ничего не получалось, и такие охоты тоже остаются надолго в памяти.
На этот раз это был индеец по имени Эндрю Сигар. Полностью экипированный, включая сапоги и штаны, Эндрю, должно быть весил килограмм пятьдесят. Он выглядел хрупким и невзрачным мужчиной, но ни одна луизианская белка не сможет взобраться на ореховое дерево легче и быстрее, чем Эндрю. Постоянно потягивая самодельные сигареты, он мог бы обогнать наших лошадей, не вспотев и не сделав ни единого глубокого вдоха. В поле он был неустанно бдителен, его стремление угодить было неутомимо. Фрэнк рассказывал мне, что отец Эндрю в свое время мог догнать лося или северного оленя на снегоступах. Сам Эндрю родился слишком поздно, в былые времена он просто не мог не стать одним из великих вождей.
Одно можно сказать наверняка: мой непревзойденный гид никогда никого не утомлял пустой болтовней. На самом деле, он говорил очень мало, и поначалу я едва понимал хоть слово. Всякий раз, когда он пытался что-то мне сказать, казалось, что он задает вопрос. Его голос был таким тихим и шипящим, что слова расплывались.
В первый день охоты маленький индеец отвел меня на высокий перевал, откуда открывался вид на густо поросшую лесом долину. Каким-то образом он потерял бинокль, и мне ничего не оставалось, как одолжить ему свой старый 6-кратный бинокль Wollensak. Эндрю постоянно возился с окулярами и вносил корректировки. Я начал сомневаться, что он вообще что-нибудь видит. Дополнительно я взял с собой 20-кратный телескоп Bushnell, через который тоже безуспешно пытался разглядеть далекие горы впереди.
Эндрю Сигар (слева) со мной (автором) и первым медведем гризли. (OL Archive)
Любой, кто охотился на далльских баранов, будет разочарован их относительной редкостью. И чтобы еще больше осложнить ситуацию, каменных баранов трудно заметить. Их пятнистая голубоватая шерсть так хорошо сливается с их скалистой родиной, что, если бараны не двигаются, их трудно даже разглядеть на расстоянии. При этом белоснежные далльские бараны бросаются в глаза, как бельмо на глазу. Как и в большинстве видов охоты, удача играет важную роль в поисках. Человек и баран должны встретиться, и эта встреча гораздо легче происходит, если охотник случайно оказывается на нужной горе.
Мы с Эндрю сидели, любуясь видом на эту долину, но я чувствовал себя несколько несчастным. На самом деле, я даже начал думать, что Эндрю просто издевается надо мной, когда он довольно небрежно заметил:
— Видите, медведи гризли идут сюда.
— Куда? — воскликнул я, но мой проводник промолчал.
Через некоторое время он сказал что-то вроде: «Пересечь ручей; идти в кусты; может быть, от него оторваться». Он продолжал смотреть в бинокль в сторону местности примерно в четверти мили ниже.
Внезапно я различил незабываемую фигуру медведя гризли. Он двигался на открытое место по склону небольшого оврага.
— Да, теперь я его вижу, — сказал я, протягивая правую руку, чтобы указать на местонахождение чудовища. Эндрю быстро схватил меня за руку и прижал к боку.
— Хочешь взять его? — спросил он.
Я заверил его, что хочу, но не люблю стрелять в медведя с большого расстояния.
— Нога не слишком болит? Справишься? — спросил Эндрю. И я впервые понял, что он знает о моих трудностях с передвижением. Я ответил ему, что справлюсь с этим склоном. Он не слишком крутой.
Предупредив меня, чтобы я не спровоцировал падение камней, он повел меня по кругу, пока мы не оказались над оврагом. Ветер дул в нужном направлении, и мы некоторое время сидели там, наблюдая, как медведь пасется примерно в 60 метрах ниже нас.
Гризли выглядел крупным; все медведи кажутся крупными, особенно те, которых вы не добыли. Его лохматая шерсть колыхалась при каждом движении. Вскоре гризли вышел на открытое пространство. Теперь он стоял боком ко мне, и я не мог ожидать лучшего выстрела. Пуля весом 150 гран, снаряженная 58 гранами пороха, попала ему в ближнее плечо. Он сделал тот странный, кошачий рывок, столь типичный для медведей, и скатился на дно небольшого оврага.
— Стреляй ещё раз, — сказал Эндрю. Я выстрелил, но это показалось мне ненужным.
При жизни этот зверь казался огромным. Но после выстрела гризли словно уменьшается в размерах. Трудно поверить, что животное у твоих ног — это то огромное, пушистое создание, в которое ты выстрелил. И тем не менее, горный гризли выглядит опасно большим даже после смерти — действительно огромный медведь.
Мы охотились больше недели, обследуя прекрасные места обитания овец и видя множество их следов, когда удача меня все же подвела. Я вел лошадь вниз по крутому склону, когда мое проклятое колено заныло, и я упал. В одно мгновение я понял, что для меня охота окончена. На следующее утро оно выглядело как футбольный мяч, и я попросил Эндрю отвезти меня обратно в базовый лагерь.
Одно из первых дел, которые я сделал, прибыв туда, — это тщательно почистил свой .270 и упаковал его обратно в этот фанерный гроб. Не спрашивайте, почему. Я охочусь всю жизнь и, конечно же, знаю правило: держите оружие под рукой, пока находитесь на охотничьей территории. Скажем так, я был в ужасе. Мне ничего не оставалось, как ковылять от палатки до кухарки, обливаясь потом в самолете, который должен был отвезти меня домой.
Я исчерпал запасы журналов и романов в лагере, и было настоящим удовольствием наблюдать за охотниками и слушать рассказы коллег о том, как была добыта каждая голова дичи.
Хижина и вся территория лагеря расположены на возвышенности примерно в 20 футах над уровнем озера, на котором приземлились самолеты. Прямо у хижины повара местность резко обрывается в густые заросли вдоль берега озера. В этой низине, примерно в 30 метрах от кухни, находилась мусорная яма. Внезапно мы услышали неземной крик.
— Медведь! Медведь! Принесите ружье! Принесите ружье!
Вместе со всем этим шумом раздавалось зловещее, неописуемое рычание. Первой моей мыслью было, что это часть игры, в которую играли дети охотников в лагере. Мы все бросились к двери.
Это казалось просто невозможным. Молодой паренек Стэнли изо всех сил пытался взобраться по склону. Его глаза были огромными, как блюдца, а цвет лица — как у старых восковых свечей. Мышцы лица были искажены почти до неузнаваемости. Причина была прямо у него за спиной — медведь гризли. Длинная морда зверя была вытянута, как у бешеной свиньи, он рычал и кашлял от ярости. Дважды мы видели, как он яростно бил лапой по карабкающемуся юноше, удары, которые могли бы свалить лошадь. Они промахнулись мимо его спины на несколько сантиметров, подарив ему драгоценные доли секунды.
Нет сомнений в том, что действия охотника Питера Джека в следующие несколько секунд спасли жизнь Стэнли. Поняв ситуацию мгновенно, подобно защитнику в американском футболе, анализирующему тактику, он буквально прыгнул в дверной проем. Схватившись правой рукой за верхнюю часть двери, он левой рукой оттащил нас всех обратно в хижину.
— Стэнли, сюда! Сюда! — приказал он.
Затем, когда отважный юноша протиснулся в проём, Питер захлопнул дверь прямо перед мордой медведя. Мы все сбились в кучу у двери, ожидая, что в любую секунду она будет выломана, а разъяренный зверь начнет нас шлепать, как крыс в ловушке. И, действительно, он мог легко это сделать. Единственным оружием в хижине был небольшой топор.
К счастью для нас, двери, должно быть, были ему не по силам. Ему, наверное, показалось, что Стэнли скрылся в скале или на склоне холма. Мы немного протиснулись в дверной проем, всматриваясь в щели в поисках врага. Питер медленно приоткрыл дверь, и мы все попытались выглянуть наружу. Огромный медведь перевалил через холм и, тяжело дыша, направился прямо к нам. Питер снова захлопнул дверь, чуть не задев его морду.
Мы не открывали дверь, наверное, четверть часа, и на этот раз гризли не было видно. Его следы были хорошо заметны прямо у двери хижины, как и его экскременты там, где он бросился на Стэнли вверх по склону. Обезумевший зверь опорожнил кишечник, нанося удары в спину испуганному юноше.
Стэнли, бледный и потрясенный, рассказал нам, что произошло. Он прятался в кустах, планируя застать своего младшего брата врасплох и облить водой. Стэнли не знал, что брат устал от этой игры и уже вернулся в хижину повара.
Стэнли находит экскременты медведя гризли после атаки на хижину. Питер придерживает дверь. (OL Archive)
Когда Стэнли услышал какое-то движение в кустах неподалеку, он подумал, что это его брат. В следующее мгновение перед ним на расстоянии примерно двенадцати шагов оказался медведь. Мальчик побежал, и гризли бросился на него. Только быстрый мужчина в отличной физической форме мог увернуться от нападения разъяренного медведя. В итоге Стэнли едва добрался до укрытия; еще несколько прыжков, и забег закончился бы иначе.
Когда путь был свободен, мы поспешили за своими винтовками. Как я уже упоминал, моя была аккуратно упакована в коробку с плотно завинченной крышкой. Поэтому мой коллега Джон одолжил мне одну из своих. У Джона была винтовка Winchester Model 70 калибра .300 H.&H. и такая же винтовка калибра .264. Он передал мне .264 и несколько патронов. Большие гильзы выглядели как снаряды для слонов.
Мы выстроились на гребне холма, возвышающегося над мусорной ямой, и напряженно всматривались в поисках каких-нибудь признаков медведей внизу. Затем мы бросили вниз хворост и все найденные камни, но ничего не произошло. Темнота сгущалась, но уснуть было непросто, пока в этом районе бродило опасное животное. Потом перенесли свои спальные мешки из палатки в хижину для приготовления пищи и забаррикадировались, как могли. Питер и Стэнли по очереди дежурили в течение всей долгой ночи.
Стэнли с матерью. Проверяет большую лапу, которая едва его не убила. (OL Archive)
Джон и я спали в одной палатке, наши винтовки были заряжены и взведены рядом со спальными мешками. Меня охватило странное чувство, когда я увидел, как луч фонарика Питера освещает палатку, пока он стоял на первой вахте. На этой широте в середине августа темнота никогда не бывает по-настоящему полной; я подумал, что бы мы сделали, если бы эта огромная, лохматая голова пробралась сквозь полог палатки. Наконец я погрузился в беспокойный сон.
На следующее утро ситуация, казалось, улучшилась. Медведя нигде не было видно. Мы начали обсуждать его размеры. Примерно половина из нас, включая меня, считала, что он среднего размера — может быть, два метра в длину.
Гиды собрали лошадей и вскоре после завтрака мы все отправились вместе в места обитания карибу.
Около полудня один из новых участников охоты подъехал из холмов, чтобы забрать еду и припасы. Услышав историю о медведе, он с трудом поверил своим ушам. Ничего подобного никогда не случалось ни с его охотниками, ни с кем-либо еще в этих местах, насколько ему было известно. Перед тем как вернуться в лагерь, он спустился в небольшую долину, чтобы проверить оставшихся лошадей. Я стоял у входа в свою палатку, когда он снова появился; было очевидно, что он расстроен.
— Этот гризли поедает дохлую лошадь, — крикнул он мне. — Когда я проезжал мимо, он едва не набросился на меня. Он прогнал меня и, кажется, собирается кого-нибудь убить.
— Тогда пойдем за ним, — ответил я. Он кивнул.
Вместо того чтобы тратить время на поиски своего .270, я взял .264 Джона и запихнул кучу патронов в карман. Забавно, на что только человек не способен. Я читал надписи на коробках с заводскими патронами Джона: «Предназначены для охоты на тонкокожую дичь». Я много часов тренировался и отстрелял сотни патронов из своего .270, но никогда не стрелял из .264 Джона или любого другого.
Автор с тем самым медведем. (OL Archive)
До места мы добрались довольно быстро. Мертвая лошадь лежала на краю лесной полосы. Примерно в 30 метрах позади туши возвышался склон горы. Между нами и мертвой лошадью простиралось практически открытое пространство, заросшее ивами высотой по пояс. Мы подошли на расстояние 75 метров к туше, но медведя разглядеть не смогли. Я посмотрел в прицел и, как мне показалось, смог различить коричневатую область примерно в 10 метрах слева от лошади.
Вскоре не осталось никаких сомнений в том, где находится гризли. Из своего логова в ивах он выпрямился во весь рост, темный и зловещий, под елями. Немного правее от меня кто-то прошептал:
— Ради Бога, грохни этого красавца…
Я отчетливо видел медведя в прицеле. Не думаю, что он нас заметил; он не видел, как мы приближаемся, и ветер был неблагоприятным для него. Только его уши подсказали, что что-то не так. Прямо передо мной росла одинокая ель. Я схватил ее ствол левой рукой, осторожно положил винтовку калибра .264 на руку, навел прицел между его большими лапами и произвел выстрел.
Раздался ужасный взрыв, и медведь упал, буквально исчезнув в лесу.
— Смотри! Вот он, у подножия горы!
И действительно, он был на виду, очень медленно продвигаясь сквозь тонкий лес. Мы его не заметили, потому что продолжали наблюдать за площадью вокруг нас, думая, что он может обойти нас и напасть сзади.
С шумом и треском старый разбойник мчался вниз с горы. И снова нам оставалось только ждать. Мы решили дать ему остыть, прежде чем броситься за ним в заросли. Пока мы стояли там, к нам подъехал верхом Джон Боринг, опытный охотник, лучший погонщик в этих краях. Мы рассказали ему о проблеме, и он тут же подстегнул лошадь, держа в руках револьвер калибра .30/30. Он поскакал прямо туда, где перевернулся медведь, и вскоре мы услышали его крик.
— Вы, парни с большими пушками, идите сюда. Я выследил его кровавый след.
Когда мы добрались до Боринга, он указал на ярко-красную кровь на деревьях и листве. Мы не успели далеко отойти, как заметили на земле кусок плоти. Он и погонщик решили, что это кусок почки. Это означало, что медведь практически мертв, но все еще может быть ужасным орудием разрушения.
Медленно, очень медленно мы продвигались шаг за шагом, следуя за мокрыми красными пятнами. Я, например, в любой момент ожидал услышать этот дикий рев и грохот всех орудий в ближнем бою.
Мы прошли, наверное, метров сто по лесу, когда вышли на небольшую поляну. Там лежал наш гризли, растянувшись во весь рост на животе. Он был гордым королем этих гор и никого не боялся, но его время истекло.
(OL Archive)
Мы обнаружили, что выстрел в нем пробил дыру, достаточную, чтобы проткнуть нижнюю часть спины медведя бейсбольной битой. И к моему большому удовлетворению, пуля Джона калибра .264 всё-таки не промахнулась. Она попала ему в грудную клетку и, вероятно, пробила его примерно на несколько сантиметров, прежде чем взорваться в правом лёгком. Мы обнаружили куски металла на поверхности его шкуры.
Эта рана, хотя и неизбежно смертельная, оказалась все же на мгновение недостаточной. Почему он не бросился в последнюю атаку? Он определенно не боялся, и остановить его в этих ивах было бы непросто. Также трудно понять, почему он покинул лес, где был невидим, и вышел на открытый горный склон.
Мы оценили вес медведя более 340 кг, может даже больше. Шкура, разложенная на земле, имела ширину 284 см по передним лапам и длину 256 см от морды до хвоста — настоящий монстр для горного гризли.
Мой друг уже делает для меня чучело этого трофея. И в грядущие годы, когда я буду смотреть на эту свирепую фигуру, спрыгивающую со стены, магия воспоминаний вновь вернет мне те полные волнения часы и дружбу, зародившуюся в далеких горах Кассиар.
Обложка апрельского номера 1963 года, в котором была опубликована эта статья
