Изображение создано с помощью технологий искусственного интеллекта
— А в прошлом году, — вспоминает Леонид. — Немцы тоже приезжали на охоту. Две недели мы лося выслеживали, я даже горло продрал, зовя его. Ничего — не пришёл. Погода не та была. Фрицев проводил, и в тот же день я пошёл на рябчика. По пути живот скрутило — я в кусты спрятался. Сижу, кусты сжимаю, кряхчу. И докряхтелся. Слышу: рядом лось «мычит». Я насторожился? Да поздно уже. Кусты расступаются, а передо мной сохатый. Глаза горят, чумные. А я — с голым задом, в позе кролика…
— И что? — смеются мужики, глядя на рассказчика.
— Убежал, — отвечает Леонид без особого интереса. — Видно, разочаровался.
Мы уже час трясёмся в старой «буханке» районного общества охотников. Два утра и вечер результатов не дали. Собрав вещи, готовясь к ночному отъезду, решили попытать удачу в последний вечер. Сентябрьское солнце ушло за край леса, небо залилось закатными красками, лёгкий туман, как затаившийся зверь, медленно выкатился из лесного ложа, окутывая луга и рощи бледной дымкой. Егерь Алексей присел, наклонил голову и протяжно «мыкнул». Подождал, повторил — и вдалеке раздался ответ.
— Уф, — вздохнул председатель местного общества. — Хоть сегодня откликнулся.
— Вчера тоже мыкал, — возразил Борис. — Но не подошёл.
Егерь снова позвал. Сохатый откликнулся ближе. Алексей взял две палки, постучал ими по стволу и веткам маленькой ёлки — словно лось ломает ветки рогами.
Скоро стемнело, и зверь замолк.
— Давай вперёд, — сказал охотовед. — Перед нами ручей, а лось воду не переходит. Если подойдёт, то будет на краю мычать.
Борис вылез и стал собирать карабин. Холодный ночной воздух, как горькая струя, врезался в салон УАЗа. Мы скорчились и натянули расстёгнутые куртки.
— Дверью не хлопай, только прикрой, — предупредил Алексей. — И ступай за мной. Тише.
С этими словами охотники растворились в тумане. Мы остались в полумраке кабины, вслушиваясь в ночные звуки.
— О, — сказал председатель. — Отзывается.
Я старался, но не слышал — уши звенели от напряжения, вертел головой в поисках хоть какого-то отклика.
Вдруг звук выстрела, похожий на хлопок ладони по воде, разорвал тишину, за ним раздался лёгкий шлёпок.
— Попал, — сказали мы почти хором. — Уже хорошо.
Но пришедшие из тумана егеря были иного мнения: зверь не лёг на месте и ушёл. Надо было искать. Алексей взял собаку и снова пропал в темноте.
— Плохо стоял — в кустах, — рассказывал Борис. — В ночнике плохо видно, туман. Корпус практически не видно. Ближе подходить он не хотел. Пришлось стрелять.
У машины собралась вся команда: два егеря, охотовед, охотник, мы с председателем.
— Ну что там?
— Собака через воду не пошла, — сказал Алексей. — Ручей глубокий. Я не полез. Надо до утра ждать. Лось отлежится — доберём.
Мы вздохнули. Возвращение откладывалось; впереди — холодная и голодная ночь в УАЗике, к которой не были готовы.
Ох, эти сентябрьские ночи русского Севера — холодные и тёмные, полная противоположность дневному теплу. Как инь и ян: белое и чёрное, холод и жар, женское и мужское. Когда ласковое бабье лето вдруг превращается в сырую, промозглую осень, пробирающую до костей. Кажется, не холодно вовсе, но контраст температур и влажность пронизывают всё вокруг. А если ночи ясные, над тобой висит бесконечное чёрно‑синее небо, усыпанное звёздами, и хочется кинуться в эту бездну, да не допрыгнуть. Утром морозный иней покрывает траву, кусты и лужи. Лось такую погоду любит.
С рассветом егеря ушли искать, но один скоро вернулся.
— Нашли, — сказал он. — Лось в лесной колк зашёл и не выходит.
— Давай собирайся, — обратился он к Борису. — Встанешь на дороге, а мы его подтолкнём к тебе.
Мы вылезли: сидеть в машине сил не было, стали растирать ноги и провожать ушедших охотников взглядом.
Время ожидания тянется, как смола из рассечённого ствола: хочется ускорить, а ничего не ускорить. Это знание не даёт сил, а разжигает любопытство — что там происходит.
Выстрел.
— Слава богу, — выдохнул председатель. — Добрали. А то я думал — опять впустую.
Второй выстрел.
— Что такое?
Третий.
— ???
Четвёртый.
— Не знаю, что там происходит, — сказал я. — У Бориса всего три патрона.
Пятый.
— Да что у них там?
Шестой, седьмой, восьмой!
— Прям война какая‑то!
Из утренней дымки шагом вышел Борис.
— Что у вас там? — бросились мы к нему.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Я вообще не стрелял.
— ???
— Это егеря в кустах пальбу устроили.
Через несколько минут появились и виновники канонады.
— Что у вас там случилось? — накинулись мы на них.
Ответ всех поразил:
— А вы думаете, легко лося дробью добрать!?
Оказалось: накануне, перед выездом за лосем, друзья охотились на уток и пулевые патроны с собой не брали — вызвали на работу внезапно, да и стрелять тогда не планировали. Когда подошли к лежащему зверю, он никак не хотел подниматься — а может, уже не мог.
— Вот и пришлось дробовыми стрелять, — подвёл итог Алексей.
