Фото: архив издания Outdoorlife.com
Эта история под названием была опубликована в августовском номере журнала Outdoor Life
В дикой местности Мату-Гросу на юго-западе Бразилии стервятники, сбившиеся в кучу, означают, что где-то для них есть добыча. На этот раз их было около двухсот — невероятная стая уродливых гологоловых упырей, устроившихся на трёх деревьях на краю полосы джунглей, где лианы и густая растительность сменялись высокой травой. Это означало только одно: где-то неподалёку ягуар завалил одного из диких быков и всё ещё кормился или лежал возле объекта своей трапезы. Стервятники ждали своей очереди.
Иллюстрация Джона Макдермотта / Outdoorlife.com
Наш индийско-португальский проводник Хулио ехал впереди. Саша Симел шел за ним, а мы с Чарли замыкали шествие.
Мы въехали туда, где высокая трава была примята, и увидели больше, чем ожидали. Там лежали две дикие коровы, их морды были наполовину объедены.
— Две добычи, — сказал Симель. — Значит, два ягуара. Они часто охотятся вместе.
В тридцати метрах от нас наша большая рыжая гончая Лопоух издала протяжный воющий звук, и я почувствовал, как у меня встают дыбом волосы. Представление началось.
В стае Симеля было две первоклассные гончие, Лопоух и черно-белая гончая поменьше, Диабло. Диабло вмешался еще до того, как затих первый раскатистый рык Лопоуха. А потом обе резко сорвались с места, восемь остальных собак сразу же побежали за ними по пятам. Мы развернули лошадей и поскакали за стаей.
Первые несколько сотен метров кот держался на открытой местности, двигаясь стремительно, словно птица, и прячась в высокой траве. Затем у него начал сдавать голос, и собаки приблизились настолько, что уже почти настигали его. Когда гончие начинают дышать ему в затылок, ягуар ищет самое густое укрытие, какое только может найти. Этот выбрал широкий заросли кустарника, пальм и спутанных лиан, через которые не могли пробраться лошади. Так гонка ускользнула от нас. Мы бежали трусцой, стараясь держаться как можно ближе к псам.
Час спустя где-то далеко в джунглях равномерный лай оборвался и сменился неистовым тявканьем, и мы поняли, что большая кошка поймана.
Иллюстрация Джона Макдермотта / Outdoorlife.com
Мы привязали лошадей и двинулись сквозь заросли, а Хулио размахивал мачете, расчищая путь. Мы нашли собак в таком густом подлеске, что могли видеть всего на два-три шага вокруг. Они сидели кружком под деревом, пристально глядя на его ветви, и рычали, дразня своего древнего врага.
У Симела не было оружия, кроме пистолета Smith & Wesson .357 Magnum в кобуре на поясе. Он был вооружен своим обычным оружием — ягуаровым копьем с длинной тяжелой рукоятью, благодаря которому он прославился как «Человек-тигр» (Эль Тигре). Он внезапно поднял его, чтобы молча указать вверх, где разглядел среди ветвей буро-желтое пятно с черными кольцами.
Я сделал пару шагов, чтобы выйти из-под листвы, и — вот он, ягуар, во всей красе, растянулся передо мной на толстой ветке.
На секунду или две у меня перехватило дыхание. Мы охотились на короля американских кошек, самого крупного представителя семейства кошачьих в Западном полушарии, но я не ожидал ничего подобного!
Ягуар лежал примерно в десяти метрах над моей головой, его глаза горели зеленой ненавистью. Он вытянулся во весь рост, его свисающий хвост дергался, как у кошек, загнанных в угол, — и его было почти в два раза больше, чем я ожидал.
Его гибкое мускулистое тело было почти таким же длинным, как у человека. Я прикинул, что он весит около 135 килограммов, и позже убедился, что не ошибся. Я ожидал увидеть животное размером не больше пумы, а передо мной был хищник, не уступающий африканской львице или индийскому тигру, крупнее леопарда. И каждый его дюйм — от рычащей, злобной морды до подергивающегося хвоста с черным кончиком — выглядел крайне устрашающе.
Иллюстрация Джона Макдермотта / Outdoorlife.com
Мы договорились, что первый выстрел в этой поездке будет за Чарли, поскольку он рассчитывал уехать домой на неделю или две раньше меня, что значительно снижало его шансы. Тем не менее я внимательно изучил ягуара через прицел винтовки Savage .22 Hi-Power и почувствовал себя увереннее, когда золотая мушка оказалась точно на свирепой на вид голове.
Я услышал, как Симел шепнул Чарли последнее предостережение. «Помни, голова!» — решительно сказал он. «Раненый тигр может убить всю стаю».
Выстрел из винчестера Чарли калибра .30/30 прогремел громом в густых джунглях. Мягкая пуля весом 170 гран сбила гигантскую кошку с ветки, и она рухнула вниз, кувыркаясь.
Я ожидал, что, когда он упадет на землю, начнется настоящий ад, но то, что произошло, застало меня врасплох. Собаки бросились вперед, но Симел опередил их. Он сам прыгнул на кота, когда тот приземлился, и всем весом обрушил на него свое тяжелое копье. Одним плавным и быстрым движением он пронзил ягуара длинным лезвием, пригвоздив его к земле, и оперся на копье, чтобы удержать его.
— Нельзя ждать, — тихо объяснил Симель. — Одним взмахом лапы он распорол бы собаку.
Мы вытащили ягуара на открытое место, чтобы сфотографировать, и сняли с него шкуру. Пытаться взять след второго кота не имело смысла. Был уже полдень, и собакам было невыносимо жарко и сухо, да и вообще они выбились из сил. Мы тоже устали и не слишком расстроились из-за того, что не удалось поохотиться дважды.
— Мы нападем на него утром, пока не высохла роса, — сказал нам Симель.
Как мы вскоре убедились, хорошие места для охоты на ягуаров находятся в отдалении, до них всегда трудно добраться, а когда вы туда попадаете, вас встречает неприветливый прием. Из Рио мы пять дней ползли на запад через пустынные просторы южной Бразилии на дребезжащем поезде, за которым тащился пыхтящий локомотив на дровах старинной конструкции. Мы сошли на маленькой станции Миранда в равнинной, болотистой местности на юго-западе Бразилии, где пасутся стада, и проехали 30 км на машине до большого ранчо площадью более 1500 квадратных миль, которое Симел использовал как базу для своих охотничьих вылазок. Там он держал своих собак, покупал верховых лошадей, нанимал местных работников и пользовался другими необходимыми услугами.
Фото: архив издания Outdoorlife.com
Поездка с ранчо в наш лагерь в джунглях Мату-Гросу была путешествием в другой мир и в другое время. Был ранний май, середина осени там, ниже экватора, — сезон, когда, судя по нашему опыту, дождей всегда мало.
Рано утром мы выехали: Симел, Чарли, я и два наших проводника, Хулио и Мигель. Наше снаряжение и лагерные принадлежности погрузили на скрипучие двуколки, запряженные волами. Таких повозок я еще не видел. Они были предназначены для передвижения по болотистым равнинам в верховьях реки Парагвай. Их колеса были высотой семь-восемь футов, чтобы они не задевали воду в затопленных болотах. Каждую повозку тянули три пары тяжеловозов с рогами, а за ними следовал погонщик из индейцев-португальцев.
Мы ехали два дня, преодолев десятки километров через болота, топи и сплошную воду. Лошадям не приходилось плыть, но вода часто доходила до наших седел.
Лагерь, до которого мы наконец добрались, представлял собой группу хижин с пальмовыми циновками вместо стен, расположенных на поросшем лесом возвышении над вялым ручьем. В Мату-Гросу трудно найти даже самые простые удобства для охоты, а о чем-то похожем на роскошь и говорить не приходится.
Болото кишело змеями, многие из которых были ядовитыми, и мы ни на минуту не могли ослабить бдительность. Пираньи, страшные кровожадные рыбы, обитающие в реках Южной Америки, кишели в протоке перед лагерем. Мы не рисковали купаться: стоило войти в воду, как на тебя обрушивалась атака тысяч этих рыб. Купание было делом осторожным и осуществлялось с небольшого помоста, построенного над водой.
День за днем мы страдали от жары и жажды. Но хуже всего были насекомые-вредители. Мне казалось, что я видел голодных комаров на Крайнем Севере, но ни один арктический комар не сравнится с теми, что водятся в бразильских джунглях. Мы спали на раскладушках под марлевыми повязками, и я до сих пор вздрагиваю, вспоминая, как всю ночь вокруг меня гудело облако насекомых. А клещи! Там есть даже один вид, самый мерзкий из всех, который зарывается под ноготь на ноге, и его приходится выкалывать шилом.
Но если нам приходилось нелегко, то лошадям и собакам приходилось еще тяжелее. У нас было шестнадцать верховых лошадей, которых мы использовали для эстафет. Каждое утро мы обнаруживали, что они так густо покрыты комарами, что мы едва могли различить их масть. А по ночам на них нападали большие кровососущие летучие мыши, оставляя глубокие раны на холке. Когда мы седлали лошадей и уезжали на рассвете, из этих ран еще сочилась кровь.
Собаки чувствовали себя немногим лучше, и после первых нескольких дней мы выпускали их по очереди. В своре было восемь собак — гончие и метисы, которые должны были броситься на ягуара, когда тот окажется в западне. Из-за жаркой и сухой погоды у них постоянно болели лапы, а болотная трава с острыми, как пила, краями безжалостно резала их. Не раз по утрам нам приходилось выводить их на поводке за милю от лагеря, чтобы они пришли в себя.
Иллюстрация Джона Макдермотта / Outdoorlife.com
На охоте на опасную дичь мы были вынуждены использовать такие легкие винтовки, как .22 Hi-Power и .30/30, потому что бразильское законодательство не позволяло нам брать с собой собственные винтовки. Симел предоставил то, что у него было, но мы с Чарли еще взяли с собой пистолеты .357 Magnum на случай непредвиденных обстоятельств.
На следующий день после того, как мы добыли первого ягуара, мы уже были в седле и возвращались к месту, где уже им был убит дикий скот. В первые час-два после рассвета, пока с земли не сошла густая роса, у собак больше всего шансов взять след. Мы быстро поняли, что охотиться после полудня вообще бесполезно.
Второй ягуар вернулся, за ночь объелся тушами, а днем лег отдыхать неподалеку. Собаки подняли его с лежанки в густой траве, и полчаса за ним гнались. Мы надели широкополые фетровые шляпы, чтобы защитить лица и уши от колючих зарослей, но в то утро они не очень-то помогали. Мы скакали на бешеной скорости, прикрывая лица свободными руками, и время от времени останавливались, чтобы дать Хулио или Мигелю возможность вручную прорубить особенно густой участок джунглей.
Мы старались изо всех сил, но не могли держать собак в пределах слышимости. Их голоса становились все тише и тише, а потом и вовсе стихли. До полудня оставалось всего пара часов, когда мы снова услышали их отдаленный лай. Они двигались медленно, и мы поняли, что они и ягуар уже на пределе. Что бы ни случилось, ждать осталось недолго.
— Этот зверь выйдет на открытое место, — предсказал Симел. — Тогда я покажу тебе, как добывать копьем.
Из-за усталости кот предпочел взобраться на дерево, а не сражаться с собаками в густых зарослях. Он забрался на увитое лианами дерево в очень темном и густом лесу, где нам приходилось прорубать себе путь шаг за шагом. Это был мой шанс, и мы с Хулио шли вперед, пока не добрались до небольшого просвета в тридцати метрах от дерева. Отсюда мне был хорошо виден ягуар. Я не торопился и всадил пулю в разрешенное место, примерно на дюйм ниже уха.
Выстрел между глаз, конечно, был бы столь же эффективен, но мог бы повредить шкуру. Моя пуля весом в семьдесят гран вошла ему в мозг, и он рухнул с развилки, обмякший, как мешок с мукой. Собаки набросились на него, как только он упал на землю, рыча и беспокоясь, а Симел помчался сломя голову сквозь лианы и пальмы. Я увидел, как длинное острое лезвие его копья вонзилось в грудь ягуара, и понял, что и в этот раз Симел не промахнулся.
Я добыл довольно крупного самца, почти такого же, как тот, которого Чарли добыл накануне. Оба были от двух до двух с половиной метров в длину.
После этого у нас было четыре или пять спокойных дней. Дважды мы находили скот, который задрали и сожрали ягуары, и снова нас к этим местам приводили кружащие в небе стервятники. Сотни диких животных были разбросаны по всей стране, и ягуары безжалостно на них охотились.
Когда нам наконец удалось выйти на новый кошачий след, третий ягуар дался нам легко. Но он привел нас к одной из самых захватывающих погонь за всю охоту.
Однажды утром на рассвете, когда мы выехали на место, где падальщики уже все обглодали, собаки взяли холодный след — впервые с начала охоты. Следу было несколько часов, и они медленно его прорабатывали. Мы остановились под деревом, чтобы дать им возможность разобраться.
Пара синих ара кричала во все горло на верхушке дерева, и я отъехал на несколько шагов, чтобы посмотреть на них. Мой взгляд медленно скользнул вверх по стволу и по покрытым листвой ветвям — и вдруг чуть не выскочил из глазниц. Я смотрел прямо в морду ягуара, растянувшегося на ветке в сорока метрах над землей!
Вот шкура, которую будет легко добыть. Не нужно долго ехать, не нужно продираться сквозь джунгли. Все, что нужно, — один меткий выстрел из ружья. Но было бы несправедливо по отношению к собакам, если бы мы подстрелили кошку до того, как они доберутся до нее, — ведь они шли по следу именно этого зверя. Поэтому мы сидели тихо и ждали, пока ягуар смотрит на нас злобными желто-зелеными глазами и беззвучно рычит, а гончие берут холодный след и приводят нас к дереву.
Хищник забрался на него еще до рассвета, намереваясь провести день наверху, и мы остановились под ним совершенно случайно.
Как только собаки поняли, что добыча наверху, мы не стали медлить. Симел приготовился с копьем, и Чарли очень аккуратно подстрелил ягуара из ружья с мягким наконечником весом 170 гран. Оказалось, что это была старая самка.
Мы уже почти сняли с нее шкуру, когда над болотом разнесся громкий, отчетливый голос Диабло, и вслед за его первым криком взвыла вся стая.
— Детеныш, — предположил Симел. — Эта старая была его матерью. Он охотился с ней прошлой ночью, а когда мы убили ее, подождал, чтобы посмотреть, что будет. Теперь он все узнает.
Детеныш или нет, ягуар показал себя выносливым. Он держался на открытой, поросшей травой местности, и собаки гнали его пять километров. Затем у него перехватило дыхание, он превратился в сгусток плоти и резко взмыл на дерево. Когда мы добрались до него, то увидели, что прогноз Симела был верен. Это был маленький тигр весом около 30 килограммов.
Я надеялся привезти домой молодого ягуара живым, и это был мой шанс. У нас не было с собой веревки, но мы отвязали поводья наших лошадей и связали их вместе.
Кошка сидела на нижней ветке дерева, увитого лианами. Симел ухватился за толстую лиану и взобрался на ветку в шести метрах от ягуара. Затем, накинув петлю на палку, он попытался накинуть ее на голову кошки.
Но коту это явно не понравилось. Он плевался, рычал и отбрасывал петлю всякий раз, когда она оказывалась в пределах досягаемости. Симел держался одной рукой и не сдавался, и наконец ему удалось накинуть петлю.
Мы с Хулио ждали внизу с тяжелыми раздвоенными палками, а Чарли стоял в нескольких шагах с ружьем наготове, на всякий случай. Один конец ремня с узлом был у меня в руке, и как только петля оказалась на ушах кошки, я дернул. Петля соскользнула. Со второй попытки ремень порвался в узле.
Но Симел не сдавался, и когда петля в третий раз обвилась вокруг головы кошки, я дернул ее изо всех сил. Ягуар рухнул, как камень. Он упал на землю между нами, и мы набросились на него с нашими раздвоенными палками, прежде чем он успел поджать лапы. У кошки не было ни единого шанса.
Мы прижали его тело и шею палками и удерживали, а Симел тем временем связывал его лапы сыромятными ремнями. Это было все равно что пытаться связать циркулярную пилу, но он обвязывал одну лапу за другой и в конце концов сумел связать передние и задние лапы. Затем мы продели между ними шест и понесли ягуара к лошадям. К тому времени он был покрыт черными муравьями, как и мы, а бразильские черные муравьи больно кусаются!
Обратный путь в лагерь обернулся сущим кошмаром. Мы соорудили грубый мешок, зашнуровав кожаную подкладку для седла, и полчаса тщетно пытались засунуть в него рычащего и плюющегося кота головой вперед. Потом мы попробовали сделать наоборот и запихнули его в мешок задом наперед. Наконец мы посадили его на лошадь Хулио перед седлом, и, к моему удивлению, лошадь даже не возражала.
Не проехали мы и полмили, как кот высвободил голову и укусил проводника за ногу. Укус был неглубоким, но Хулио потребовал дополнительных мер предосторожности. Поэтому мы снова запеленали тигра в мешок, как мумию, вместе с головой, и благополучно доставили его в лагерь.
Там мы укрепили деревянный ящик жердями из лиственных пород и соорудили клетку для нашего пленника. Он охотно ел, но оставался угрюмым, диким и злобным, рыча на все, что двигалось в пределах его видимости. Короче говоря, я понял, что перевезти тигра из Мату-Гросу в Мичиган будет совершенно невозможно, и он оказался в бразильском зоопарке.
За неполные две недели мы поймали четырех кошек. Чарли отказался от своего плана уехать пораньше, поэтому мы решили провести остаток мая в лагере и вместе вернуться в Нью-Йорк. Через два дня мы добыли нашего пятого ягуара — самку среднего размера. Собаки взяли ее свежий след на рассвете и загнали в дерево в конце трех километров тяжелого бега. Добыть ее было легко, и Симел расстроился, когда она забралась на дерево. Ему все больше не терпелось загнать зверя на землю и показать нам, как он добирает его копьем.
На следующее утро нам очень не повезло. Большое болото кишело аллигаторами везде, где для них хватало воды. Они вырастали до трех метров в длину — длиннорылые, уродливые твари, — и Симел с бразильцами считали их худшими из хищников. Мы отстреливали их из «Магнума» 357-го калибра при каждом удобном случае. Теперь они нам отплатили.
Собаки, бежавшие впереди, обнюхивали границы большого заболоченного участка, когда мы услышали внезапный вой агонии и ужаса, донесшийся от Лопоуха, рыжего пса, которого мы считали лучшим в стае. Хулио выкрикнул гневную ругань, они с Симелом развернули лошадей и поскакали к собаке. Мы с мальчиками бросились за ними, но было уже слишком поздно.
Аллигатор, лежавший в воде у края глубокого пруда, схватил собаку за лапу и утащил в свою нору под берегом. Когда мы подошли, Лопоуха тянули вниз дюйм за дюймом, и его мучительные крики были невыносимы.
Добраться до аллигатора было невозможно, и оставалось только одно, что можно было сделать для пса. Хулио сделал это быстро и гуманно, выстрелив в него из своего пистолета.
Прошло почти две недели, и однажды утром, еще до того, как роса высохла на траве, кружащие в небе стервятники привели нас к добыче. Собаки яростно бросились в бой, безумно лая на краю большой чащи. Теперь Диабло вел стаю, лая на каждом шагу, и через десять минут после того, как они подняли кошку с лежки, они загнали ее в густые зеленые джунгли и взяли в кольцо. По их лаю мы сразу поняли, что наконец-то загнали ягуара на землю.
Симел довольно ухмылялся, пока мы привязывали лошадей на краю зарослей. Хулио и Мигель достали мачете из ножен, прикрепленных к спинам, прорубили путь сквозь лианы, и мы двинулись к собакам. Кот забился в такое густое место, что мог выбраться оттуда только в нашем направлении.
Симел с копьем наперевес шел впереди. Мы шли за ним по пятам, и я снял винтовку с предохранителя. Скорее всего, ягуар, загнанный в угол в таком месте, прорвется сквозь кольцо собак и бросится в отчаянную атаку, как только охотники окажутся в пределах досягаемости.
Из всех пойманных им кошек Симел добыл немало, поймав их на копье в прыжке. Для этого нужно точно рассчитать, как далеко прыгнет ягуар, а также точно выбрать момент и иметь железные нервы. Я бы не хотел заниматься этим сам.
Мы были в четырех-пяти шагах от этого кота и каждую секунду ожидали, что он выскочит из зелено-черной завесы джунглей, где он все еще прятался. Мы слышали, как он яростно рычит и плюется, почти у нас над головами, а рычащие собаки носились вокруг нас, то бросаясь на него, то отскакивая в сторону. И хотя мы не могли разглядеть ягуара в густых зарослях, Симел подбирался все ближе и ближе, держа копье наготове.
Затем из тени под лианами появился ягуар, и мы поняли, почему он не нападал и вряд ли нападет. Это был полувзрослый детеныш весом от 45 до 54 килограммов. Мы решили связать его и живым доставить в лагерь, чтобы он составил компанию семидесятикилограммовому сородичу. Легко сказать, да трудно сделать!
Хулио принес моток веревки, Симел отложил копье и взял крепкую дубинку. Он не боялся ягуара, независимо от его размера и веса, и набросился на этого детёныша, как молот на наковальню, тыча в него когтями и клыками и выжидая удобного момента, чтобы прижать его к земле. Кошка кусалась, царапалась и вырывалась снова и снова, а потом — когда казалось, что она вот-вот бросится на своего мучителя — схватка внезапно закончилась.
Пятнистый перевернулся на бок, пару раз дернул лапой и умер. Должно быть, Симел случайно нанес сильный удар дубинкой, но все произошло так быстро, а прикрытие было таким плотным, что мы этого не видели, и никто из нас, даже сам Симел, не знал, как это случилось.
У нас оставалось всего два дня в лагере, когда мы добыли нашего седьмого и последнего ягуара. День был жарким и засушливым, а у собак так болели лапы, что они не могли работать после того, как сошла роса. Мы прекратили охоту в середине утра, подстрелили пару ара для коллекции птичьих перьев, которую мы с Чарли везли домой в Мичиганский университет, и направились в лагерь.
Фото: архив издания Outdoorlife.com
Мы ехали гуськом, впереди был Хулио. Он как раз подвел лошадь под большое раскидистое дерево, когда с ветки, висевшей всего в трех метрах над его головой, без предупреждения спрыгнула черно-бурая фигура, внезапная и бесшумная, как тень!
Ягуар не собирался нападать. Он лежал там, на нижней ветке, дремля в течение дня, и когда Хулио подъехал под деревом, он спугнул его. Все, чего он хотел, — это поскорее убраться оттуда, но ни Хулио, ни его лошадь не осознавали этого в течение одной-двух секунд.
Когда огромный зверь перелетает через ваше плечо, растопырив лапы, как гигантская белка-летяга, это может сильно напугать, и Хулио был напуган.
Собаки, уныло трусившие рядом с нашими лошадьми, увидели, как ягуар спрыгнул с ветки, и забыли о больных лапах и порезах от травы. У кошки не было шансов убежать далеко. Он бросился к ближайшим зарослям, но его снова настигли менее чем в 500 метрах. Чарли выстрелил в уязвимое место, и он рухнул замертво. Собаки и Симел набросились на него, как только он упал на землю, но сделать они уже ничего не могли.
Фото: архив издания Outdoorlife.com
На этом наша охота на ягуара закончилась. Это была хорошая охота, во многих отношениях одна из лучших в моей жизни. Когда два дня спустя мы погрузили наше снаряжение на повозки, запряженные волами, и уехали из лагеря, мы ни о чем не жалели. Мы сполна насладились неудобствами и тяготами джунглей, комарами, клещами и муравьями, жаждой и палящим зноем, змеями и аллигаторами, а также самим затопленным, дымящимся болотом.
Любой охотник, добывший шкуру ягуара, чертовски ее заслужил! Они достаются нелегко, по крайней мере в Мату-Гросу.
На обложке за август 1952 года — фотография Гренсела Фитца / Outdoorlife.com
