Фото: Яншевского Андрея.
Мишанька, что ты так разошелся? Пусть болтает. Не спорю. У них в Сибири зверья и рыбы намного больше, чем у нас. Да только здесь-то ее труднее добывать. Сколько сайгачить приходится, пока найдешь.
– Ага! Да только я ему столько всего на уши навешал, что теперь даже не знаю, как разгребать. Из-за этого к тебе прибежал, чтобы посоветоваться.
– Ну, Мишаня! Ну, помело! Что же ты Лехе наговорил?
– Пойми, мне же обидно стало. Приехал в гости и нас за пацанов держит. Не подумав, ляпнул, что у нас щуки намного больше водится, чем у них. Мы ее за рыбу не считаем.
– Да ты что! Летом-то щук наловишь, а сейчас же зима. Как будешь выкручиваться?
– Вот и я теперь думаю. Дернуло же меня за язык сказать такое. Пристал, как банный лист, прохода не дает. Вези его на рыбалку и все. Хоть из дома убегай – достал меня щукой.
– Раз обещал, то собирайся и тащи Леху на рыбалку.
– Я уже об этом думал. Слышь, Михайло, поехали вместе. Вдвоем быстрее отболтаемся, если он ничего не поймает.
– Ну, Мишаня, ну ты мутный человек! Наворотил делов, а разгребать меня зовешь. Молодец!
– Ты не ругайся, и так тошно. Лучше собирайся на рыбалку. Я успел Миннуровской родне позвонить, что мы приедем. Они ждать нас будут в выходные.
В субботу они заехали за мной. Не успев толком познакомиться с родственником, понял – это второй Мишаня объявился. Даже похлеще, чем он. Отличается лишь ростом, да лысиной чуть ли не во всю голову. Но характер…
Вот, думаю, попал меж двух огней. Пока доехали до Миннуровской родни, он мне всю спину истыкал. Интересовался про рыбу, да хвастался, каких он в Сибири щук ловил. Ну точно, копия Мишани.
Не дав посидеть с родней, Лешка вытащил нас из-за стола. Дожевывая на ходу, начали одеваться. Леха прихватив рюкзак и бур, выкатился на улицу. Вслед за ним вышли мы.
Лешка, быстро перебирая короткими ногами, подгонял нас, торопился к речке.
– Не торопи нас. Если хочешь быстро на реку попасть, тогда беги вон к тем кустам. Видишь? Там ребятня горку себе сделала, – толкнув меня в бок, Мишаня продолжил,– ты с нее шементом на лед скатишься, пока мы в обход идем.
— Слышь, тормозни на секунду. Как съедешь, то сразу и нам лунки пробури, чтобы время не тратить. Давай, несись, а то щука сбежит.
Лешка резво побежал по тропинке через кусты и вскоре до нас донесся звонкий шлепок об лед, грохот – это бур полетел вниз, и следом то ли крики, то ли визги разнеслись в воздухе. Леха летел вниз, кувыркаясь и ругаясь на Мишаню.
Осторожненько спустившись на лед, Мишаня начал ругать Лешку:
– Слушай, ты – колобок! Зачем все барахло по льду раскидал? Где наши лунки? Я тебя для чего первым отправил, а? Для того, чтобы все приготовил и рыбу нашел! А сейчас, пока не соберешь все до последней мелочи, к нам не подходи.
Неподалеку за излучиной Мишаня показал заводь. Сказал, что тут зимой собираются окуни. Пробурив несколько лунок, кинули в них по щепотке мелкого мотыля и присыпали снегом. Немного подождав, начали рыбачить. Мишаня не обманул. Почти сразу стало клевать. Окунь с ладонь и чуть крупнее ловился как пескарь. На мормышки, на блесенки он попадал бесперебойно. Вскоре возле лунок то тут, то там на снегу лежала пойманная рыба.
– Теперь я вижу, какие вы рыбаки. Рыбачишки! Только и умеете ловить мелюзгу, – позади нас раздался язвительный голос Лешки,– сейчас ты у меня узнаешь, родственничек, как я умею ловить.
Бросил около нас собранные на льду вещи. Скинул с себя куртку и шапку, на солнце ярко засверкала его лысина, и, схватив снасти, рванул в сторону.
– Эй, дед Щукарь! Ты хоть знаешь, где щука водится? Или тебе показать?
– Не учи ученого, малявочник! Я уже приметил, где она стоит.
– Ну-ну! Тогда иди, сибиряк. Потом только не хнычь.
Мишаня, посматривая в сторону Лехи, только посмеивался. Глядя, как тот, бегая от лунки к лунке, старался поймать щуку. Вскоре Лешка стал все чаще задерживаться у лунок, отдыхая. Чуть погодя вообще уселся около одной из них и застыл. Все, выдохся.
– Вон, гляди, Михайло! Спекся наш колобок. Что ты: мастер великий. Сказал – загоняю его, так и вышло. Слышь, давай спорить, что сейчас он придет и домой проситься будет? Видел, как я его уделал? Хиляк! Не выдержал проверки. Тоже мне, рыболов-охотник. Тридцать километров медведя гонял! То ли дело мы с тобой. Все прошли и выдержали, правда?
– Тише, Михайло, тише. Наш рыбак вернулся, услышит еще… – и, повернувшись, ласковым голоском спрашивает Лешку, – ну что, родственничек? Рыбачок-охотничек? Хвались трофеями.
Тот молча бросил снасти и рухнул во весь рост на снег, тяжко вздыхая.
– Лешенька, родненький! Что с тобой? Устал, бедняжка. Это тебе не на родных реках рыбачить. Туточки за нашей рыбкой побегать нужно. Эх, ты…
– Мишань, пошли назад, а? Устал. Силы никакой нет. Что? Окуней половить? Ты о чем говоришь, Мишаня! Я слышать ничего не хочу про рыбу. Пошли?
– Видел, Михайло? Чья взяла? Он еще не знает, с кем связался!
– Это точно. С тобой, как со змеей, рядом опасно находиться. Ладно, Мишанька, собираемся. Что-то Леха на самом деле расклеился. Не привык еще к твоим выходкам.
Собравшись, пошли в деревню. Леша, устав носиться весь день по льду, еле плелся позади нас.
